Так выглядело наше Строгино на заре существования района…
Аэрофотоснимок 1980 г., источник — retromap.ru

Андрей КАРПУХИН 

мореплаватель и путешественник, москвич и строгинец

От редактора

С автором этого очерка мы познакомились почти случайно. В 2021 году вышла большая книга о Строгино, подготовленная стараниями ЛИТО — строгинского литературного объединения. Книгу обсуждали в одной известной на тот момент соцсети, и в обсуждении участвовал в числе прочих и Андрей Карпухин: его небольшой текст вошёл в ту книгу. Быстро выяснилось, что Андрей Иванович знает и может рассказать намного больше, чем позволяли границы маленького очерка. У него сохранилось множество фотографий с той поры, когда Строгино ещё не было Москвой, и часть этих снимков вы могли видеть в нашей публикации Семейно-строгинский альбом.

Но снимки по природе своей молчаливы, нам же хотелось пояснений, подробностей, деталей… После некоторых уговоров Андрей Иванович согласился отодвинуть другие срочные дела, чтобы специально для «Строгино не склоняется!» написать о том садовом товариществе, которое ещё застали на стыке Неманского и Исаковского первые наши заселенцы. Это всё ещё именовалось «дачи», но на самом деле уже было распланировано под застройку, и, точно зная, что «всё вокруг колхозное — всё вокруг моё», «новые заселенцы» нещадно тащили у «аборигенов» кусты, деревья… кто-то себе на дачу, но немало было и тех, кто сажал утащенное в своём строгинском дворе. Так что можно считать, что пусть и довольно варварским образом, но частичка тех «дач» прижилась в новом районе, а значит, сохранилась и память о тех, кто был тут до нас. (Почему всё-таки слово «дачи» мы пишем в кавычках — вы узнаете из очерка.)

А потом Андрей Карпухин, уже написав обещанный текст, придумал приехать — и сделать снимки примерно с тех же точек, что и на фото из его личного архива. Сказать, что это «путешествие по памятным местам» было интересным — это не сказать ничего! Вообще-то уважение к возрасту должно было бы побудить нас обращаться исключительно по имени-отчеству, всё-таки разница — в целое поколение, но соцсети задают тон, и как-то так повелось, что отчества мы даже и не спросили… А при встрече оказалось, что Андрей — помимо того, что интересный собеседник — человек спортивный, подтянутый, выносливый (яхтсмен!), так что мы едва поспевали за ним, и когда на исходе пятого часа мы, запросив пощады, наконец-то рухнули на лавочку возле тогдашней Биллы, то можно было ещё сильно поспорить, кто из нас на самом деле старше да дряхлее… :)))

Итак, читайте одну из самых увлекательных историй о нашем с вами Строгино!

Публикация посвящена дню рождения нашего Строгино — 46 лет тому назад,18 сентября 1979 года, были выданы первые ордера, началось заселение нового района.

«Люблю, но странною любовью…»

(вместо предисловия)

За 76 лет, что я прожил в Москве с рождения и по сию пору, довелось мне переезжать из района в район несколько раз.  Все эти районы мною любимы, каждый оставил в моей жизни свой след, но… Но некоторые из них я не люблю посещать без особой на то  необходимости. Мне даже говорили, мол, у тебя вырабатывается идиосинкразия  к тому району, что ты покинул. Нет, конечно же, это относится не ко всем местам: всего три пункта в этом списке — три района, в которые мне не хочется возвращаться.

Прежде всего, это Арбат. У нашей семьи в доме почти напротив Театра Вахтангова с 1926 и по конец 1980-х была комната в коммуналке, где жили бабушка и мама, а потом и мой младший брат. Я провёл на Арбате много времени. Вокруг жили мамины друзья и подруги, мы к ним ходили в гости, в переулке в подвале размещалась мастерская судомодельного кружка, в которой я мастерил модели судов, — там я научился работать на разных станочках, строгать, клеить, разбираться в чертежах, что в потом в жизни оказалось далеко не лишним. Родной район! Но теперь я всеми силами стараюсь обходить его стороной. Рамбла, перенесённая в Москву из Барселоны, чужеродна  в нашем городе. Думаю, многие меня поймут.

Второй район — Кутузовский проспект. Я прожил в самом лучшем доме — номер 18, на перекрёстке с Большой Дорогомиловской — двадцать два года, с 1950 по 1972 год. Здесь прошли мои детство и юность, здесь я закончил школу, женился. Мне знаком здесь каждый дом, каждый закоулок… Улица менялась при мне, застраивалась, пока не застроилась до неузнаваемости… И теперь — нет, ни за что! Сюда больше ни ногой, район стал совсем чужим.

Наконец, третий район, который я вспоминаю с любовью, но предпочитаю не посещать, — это Строгино, моё Строгино.

Моё  Строгино

Строго говоря, я никогда не был жителем Строгино — ни деревни, ни современного микрорайона, построенного на месте деревни и окружавших её полей и лугов. Но тридцать лет моей жизни были тесно связаны с этим местом. Почему с местом? Дело в том, что нынешнее Строгино занимает территорию куда большую, чем на протяжении столетий занимала деревня, давшая имя микрорайону. 

На том самом месте, где теперь находятся многоэтажки Строгино, у нашей семьи с 1950 по 1980 год была «дача». Вот карта 1968 года, где отчётливо видна надпись: «Дачи».

Да, мы были «дачниками», у нас была там «дача». Написал — и сам ужаснулся! Вот уж чего-чего, а дачи-то у нас как раз и не было…

 

Вверх

Глава 1.      Дачи и «дачи»

Слово «дача» давно уже вошло в обиход: «уехали на дачу», «родители живут летом на даче», «на даче огромный урожай яблок», «поехали на дачу — на шашлыки!», — но почти никто не знает и не понимает, что  использует этот термин ошибочно! Миллионы имеют «дачу», но, строго говоря, почти ни у кого дачи нет, как не было её и у нашей семьи. 

Прошу простить меня за дальнейшее многословие, но так хочется рассказать нынешнему поколению историю, к которой я имею отношение уже на протяжении семидесяти лет…

Воспоминания — вещь всегда субъективная, каждый видит происходящее по-своему, так что иной раз одно и то же событие в пересказе двух разных людей предстаёт как два совершенно различных события, мало связанных друг с другом! С этим ничего не поделаешь, и надо принимать все мемуары спокойно, просто как материал для анализа.  Нередко, читая в интернете посты про «совковские» дачи, а точнее, про садоводческие товарищества советского периода, я сплошь и рядом натыкаюсь на несуразицы, а то и явную выдумку, если не сказать — откровенное враньё. Одни утверждают, что именно Хрущёв стал первым раздавать садовые участки, другие всё твердят про несчастные шесть соток, пытаясь обосновать, почему именно шесть, а не больше, и так далее, и так далее. Пишущие исходят из своего личного опыта и опыта своей семьи, но почему-то думают, что других вариантов не существовало.

Итак, дачи и «дачи». Не буду затрагивать дореволюционный период, поговорим только про советское время. Уже в 1920-е было несколько видов дач. Были персональные для элиты, типа дачи  Молотова или Сталина, были «тематические», если можно так сказать, дачные кооперативы, самые известные из которых — «Сокол» для художников, «Переделкино» для писателей и т.п. Я, например, нашёл на одной старой карте даже «Дачи НКВД» — около станции Трудовая, это в Подмосковье, по Савёловской железной дороге. Были дачные посёлки, в которых дома сдавались на сезон в аренду; в одном из таких, посёлке Сходня, мне доводилось бывать. А кто не слышал о таких дачных посёлках, как Малаховка, Кратово, Отдых, Кучино? В главе «Дорога на дачу» я расскажу про необычный посёлок, ныне не существующий, — мимо места, где он находился, частенько ездят жители Строгино.

Давали примерно 24 сотки, на участке можно было построить дом для проживания и что-то посадить. Но если участок находился в лесу, то вырубать деревья категорически запрещалось, только погибшие! Должно быть, вы подумали, что власть раздавала эти дачи или приближённым, или тем, кого хотела как-то «подкупить»? Не совсем так, не стоит злорадствовать. В моём окружении, среди родственников и знакомых, есть несколько семей, которые до войны получили  участок для дачи, будучи простыми работниками заводов — токарями, инженерами.

Потом война. В 1942 году городским жителям стали выделять участки земли для огородов, именно городским, ведь у крестьян были приусадебные участки, дававшие возможность хоть как-то прожить в условиях карточной системы. Такой участок получил и мой отец, которого в 1943 году демобилизовали и вызвали в тыл с фронта на танковый завод 37 (ныне ВНИИДАР на Преображенке) как специалиста по литью башен танков. Дали и комнату в Метрогородке, и огород рядом — под ЛЭП на Открытом шоссе.  И даже когда война закончилась, эти огороды не отбирали, так что мы своим пользовались до самого переезда из Метрогородка в 1950 году. С этим огородом связано одно из ярчайших воспоминаний детства. Как-то осенью (кажется, это был 1949 год) в воскресенье мы убирали урожай картошки (по словам мамы). И через день или два из-за леса, прямо из-за Лосиноостровского заповедника вынырнул большой самолёт, похоже, аварийный, и, зацепившись за провода, рухнул прямо на наш опустевший к тому времени огород. Несколько дней меж нашими домами лежал большой (а для пятилетнего мальчугана — так просто огромный!) корпус, с которого военные снимали и грузили на машины крылья, двигатели.

Война к тому времени уже пять лет как закончилась, а огородами, выданными в военное время, горожане продолжали пользоваться. Эффективность этих огородов была очевидной для всех, в том числе и для руководства страны: огороды помогали выживать в тяжёлые и голодные военные и послевоенные годы (карточки отменили только в декабре 1947 года).

Но все эти земельные участки, выделявшиеся в своё время местными властями, юридически никак не были оформлены. И тогда правительство, чтобы не лишать людей возможности самим решать проблемы снабжения сельхозпродукцией, решило подвести под это юридическую основу. И 29 февраля 1949 года вышло Постановление Совета Министров СССР №807 «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих» за подписями И.В.Сталина и Я.Чадаева (управделами Совмина). Оно предписывало местным властям срочно, до 1 апреля 1949 года, выявить и отвести под сады и огороды участки земли, уже 1 июля отчитаться о проделанной работе, а к 15 ноября предоставить отчёты по итогам уборки урожая!  И впервые именно в этом постановлении появились пресловутые 6 соток. Но! 600 квадратных метров выдавались в том случае, если земельный участок находился в городе, если же он был вне города, то максимальная площадь могла быть до 12 соток.

Правда, эти сроки не были выдержаны. Так, сотрудникам Госплана СССР, в котором отец работал, земельный участок был выделен только 23 сентября 1949 года Распоряжением Совета Министров СССР № 315176-р, вышедшим за подписью лично Иосифа Сталина, и лишь 1 апреля 1950 года отцу выделили участок. (Обратите внимание на пп.2 и 6 в этом договоре — обязанности землепользователя! — прим.ред.)

За три года наша семья должна была полностью освоить участок и не только посадить на нём немалое количество плодовых деревьев и кустарников, но также и посадить аллею деревьев вдоль дороги перед участком.

Итак, отец получил почти 12 соток. Мне потом не раз говорили, мол, это же Госплан, высокопоставленные люди. Должен вас разочаровать, причём дважды. Участки получили все сотрудники Госплана, кто изъявил такое желание, от уборщиц до замов председателя. Но, как это ни странно, публика не очень-то рвалась получить кусок земли, на котором надо было «пахать»: так, в нашем товариществе «Садовод» до начала 60-х годов оставалось два участка, никем не востребованных. Во-вторых, многим в те годы давали и побольше шести соток: третий муж моей бабушки, обычный токарь на заводе, в 1954 году получил участок в восемь соток в Барыбино.

И вот весной 1950 года началась садовая страда. Я этот день, несмотря на свой небольшой тогда возраст, хорошо запомнил. Жили мы на Кутузовском проспекте, добираться оттуда до «дачи» пришлось долго, с пересадками (подробнее об этом — в главе «Дорога на дачу»), и вот наконец мы оказались на продуваемом холодными ветрами пустыре, с которого осенью крестьяне убрали картошку. Отец сделал фото, как мы с братом участвуем в закладке сада.

В то время нельзя было сажать что захочешь: и правление, и районный агроном осуществляли жёсткий контроль за тем, кто и что сажал на выделенном ему участке. 

Позже оказалось, что требования к количеству посадок были чрезмерными: разросшиеся яблони и груши почти касались друг друга кронами, в тени под ними мало что могло расти. Уже через несколько лет вместо картофельного поля здесь был огромный цветущий сад, так что маленькие домишки просто терялись меж яблонь и вишен.

Сравните: На первом фото — 1954, «дачный» дом. (Подобные сборно-щитовые конструкции назывались в народе «сборно-щелевыми». — прим.ред.) А следом — две фотографии 1960 года — дома уже и не видно за цветущими деревьями!

Несмотря на цикличность плодоношения, яблок и всяких ягод родилось столько, что не знали даже, куда и девать. Каждый год у нас устраивали сбор плодов для подшефного детского дома. В первый раз из детдома приехал микрофургончик, в который, само собой, не влезла даже и небольшая часть собранного, и пришлось ему делать несколько рейсов. Потом уже к нам стали посылать нормальный грузовик.

Вдоль улиц, согласно постановлению, каждый садовод посадил аллею: на первом фото — мой брат на фоне посадок у нашего участка в 1960 году, на втором, сделанном в 1987 году, — моя жена среди всё тех же, но уже сильно выросших деревьев.

Сейчас прямо по нашей улице проходит улица Кулакова, и возле того места, где был наш участок, сохранилось несколько деревьев, посаженных нами в начале 1950-х годов.

А неподалёку от магазина Билла (ныне уже «Лента», а вскоре и его уже на этом месте не будет. — прим.ред.) стоят две ели, посаженных вдоль участка моего приятеля. Раньше их было много — 75 метров сплошных елей!

По всему периметру товарищества посадили тополя.На фото можно увидеть, как выглядела ограда с тополями со стороны залива в 1977 году.  Часть из этих посадок сохранилась и до сего времени. В сторону залива у нас была калитка. На карте показана точка съёмки.

 

В мае 2022 года это место выглядит так. Деревья слева от калитки сохранились, но от столбов калитки осталось только несколько кирпичей.

Посадки вдоль внешнего забора местами сохранились и выглядят сейчас примерно так же, как и в наше время:  

 

Я лишь много позже понял, сколько сложностей тогда пришлось испытать моим родителям, когда это садоводство только начиналось! Сад находился довольно далеко от дома, ездить в один день туда и обратно с детьми трёх и пяти лет — не слишком большая радость, тем более что и выходной-то был всего один в неделю (если кто не знает, рабочая неделя была шестидневной, а пятидневку и соответственно два выходных ввели только в 1967 году!). Вы наверняка подумаете, что я преувеличиваю: можно же было построить садовый домик, чтобы мама с детьми жила там летом. И никто практически не знает, что до 1955 года ничего, кроме туалета, построить на участке было нельзя! Тогдашним уставом товарищества (жаль, что он не сохранился, пропал) не разрешалось построить даже сарайчик для инвентаря: для этого был предусмотрен общий, один на всех, сарай при входе на территорию, он ещё долго у нас потом стоял, его использовали уже для других целей.

Потом семья выросла, родился третий брат… Родители нашли выход: стали, как и некоторые другие соседи, арендовать на лето дом в соседней деревне Мякинино. В 1953 году мы снимали вот этот домик (на карте он показан синей стрелкой).

Участок этот находился на окраине деревни и, что важно, примыкал к высокому забору, ограждавшему Дом отдыха ВЦСПС, — именно этот факт оказался спасительным для нас в один весьма неприятный, если не сказать критический, момент.

     Это было лето, будний день, все взрослые были на работе, и на деревню напало — это прозвучит не вполне корректно, но точнее не скажешь — стадо цыган. Табор два дня стоял на лугу к западу от деревни (того луга давно уже нет, на его месте был выкопан карьер, ставший потом Живописным заливом). Толпа цыган — и взрослые, и дети — со всех сторон ввалилась в деревню: перемахивая через заборы, лезли в окна и двери, вытаскивали всё, что только могли унести, любые вещи. А много ли было в деревенском доме тех времён? Шум, крики, плач по всей деревне! И вот двое или трое добралась уже и до нашего дома, перемахнули через плетень. Но тут открыл свою пасть и зарычал хозяйский пёс, наш любимый Верный, — и цыгане испарились.

С тех самых пор всё, что связано с этой нацией, всякая цыганщина, включая их романсы, для меня не существует. В театр Ромэн никогда не ходил, а когда на экране ТВ появляется что-то хотя бы отдалённо напоминающее цыган, рука сама тянется к пульту. Даже когда смотрел «Жестокий романс», в определённые моменты закрывал глаза и затыкал уши. Что поделать, те детские впечатления от грабительского налёта забыть оказалось невозможно.

Но вернёмся к «даче». Само собой, эти проблемы с возделыванием полученных наделов коснулись всех, кто их к этому моменту получил в пользование. Это поняли и в правительстве, и в 1955 году вышло новое Постановление Совмина, в котором уже упоминалась возможность строительства садовых домиков. Но в этом же Постановлении говорилось и о необходимости разработки типового устава (на основе которого потом каждому товариществу надлежало разработать свой собственный устав), и предусматривался довольно интересный вариант: коллективная обработка сада и дальнейший раздел произведённой продукции!

С согласия рабочих и служащих все работы по закладке сада и уходу за ним могут производиться коллективно, то есть без закрепления за каждым из них индивидуального участка, а получаемая продукция — распределяться между садоводами с учётом затраченного труда.

Это же настоящий колхоз! Но эта идея, похоже, так и осталась на бумаге, дураков не нашлось…

Поскольку члены нашего товарищества были сотрудниками Госплана, информация о подготовке такого постановления не прошла мимо них, и поэтому уже в 1954 году некоторые, в том числе отец, начали строиться, не дожидаясь официального выхода постановления. Конечно, боязнь того, что построишься, а потом начальство передумает, всё-таки приходила в голову. Поэтому строились очень скромно, впрочем, и доходы в те годы были не такими уж и высокими. Отец из подтоварника и горбыля соорудил небольшой домик — всего две комнатки по 6 кв.м и открытая терраска.

Сейчас на месте нашего участка и дома стоит школа (школа 1136, она же школа 69, начальная. — прим.ред.). 

     А вот наш участок и домик на карте 1968 года и на аэрофотосъёмке 1972 года.

И такие домишки были первое время почти у всех. Потом, конечно, народ разошёлся, стали строить кто во что горазд, исходя из своих доходов. Стройматериалы можно было купить тогда более или менее свободно, даже далеко ходить не надо было: на месте нынешней марины в Крокусе стояла пилорама, на которой продавали даже готовые срубы домов. (Марина — это порт для частных судов, яхт, катеров.) Например, наши соседки, две бездетные сестры, — обе были доктора наук, что по тем временам означало приличные зарплаты — в конце 1950-х купили и выстроили себе хороший рубленый дом, который им обошёлся в 20 000 руб. (после денежной реформы 1961 года, поделившей всё на десять, стоимость их дома стала равна 2000 руб.) Для сравнения: автомобиль «Победа» стоил тогда чуть меньше — 16 000  руб. (потом, конечно, цены на него менялись).

Один из домов, купленный на лесопилке (веранда слева пристроена, а фронтон обшит сайдингом гораздо позднее). Его тогда перевезли, для деревянных домов это возможно, а вот второй — не сумели, поскольку он был кирпичный. Фото 2021 года. 

После того Постановления Совмина для садоводов стали выпускаться сборно-щитовые домики (в народе тут же окрестили их «сборно-щелевые». — прим.ред.) — у нас некоторые их купили, стоили они тоже немало — 12 000 рублей (в ценах до 1961 года). Несколько штук ещё живы до сих пор, на фото — один из них (второй этаж переделан при переносе на новое место). Обе фотографии сделаны в 2021 году, а переносили дома в 1980-м.

Быт тех времён на «дачах» был аскетический. Если водопровод нам провели довольно быстро, поскольку это было прямо предусмотрено в постановлении 1949 года, то без электричества мы жили несколько лет, завидуя жителям деревни, которую электрифицировали сразу после войны, тогда как нам приходилось освещаться керосиновыми лампами. Но даже и после проведения электричества еду готовили по-прежнему на керосинках, керогазах и примусах. Керосин продавали в керосиновой лавке в деревне Строгино, довольно далеко, и мы, пацаны, возили канистры или бидоны на велосипедах, а у кого их не было — те ходили пешком и тащили в руках.

Магазины были в деревнях Строгино и Мякинино, а также в усадьбе совхоза имени XVI партсъезда, — последний был самым близким, им поэтому пользовались гораздо чаще. Это потом уже, после пуска автобуса по МКАДу, в 1960-х годах, стало возможным съездить и на Сокол, где была тогда конечная остановка автобуса.

Скажу ещё коротко о дальнейших проблемах со строительством «дач». Садовые участки стали выделять в огромном количестве, народ стал строиться, и вот тогда-то в стране наступил глобальный дефицит стройматериалов. Если раньше правительство закрывало глаза на то, кто что строит, то теперь оно стало регламентировать размеры строений, то есть ограничивать их. Эти ограничения в какой-то мере затронули и нашу семью, и моих родственников и друзей. Не буду приводить здесь все эти постановления, но дело было так. В самом начале размер дома был ограничен 25 кв.метрами плюс 10 квадратов веранды, причём отопление запрещалось (правда, если ранее печка уже была, её не требовали убирать, и дом сокращать не приходилось).  Мой дядя осенью построил дом, решил печку соорудить весной, а зимой вышел указ — и он остался без печки. Потом, лет через десять, то есть примерно в 1979 году, разрешили строить утеплённые дома, но с большими ограничениями по размерам.

И когда в 1980-м начался  перенос нашего СНТ из Строгино в другое место (предлагали тогда каждому на выбор, в основном все решили переехать «кучно», под Бронницы. Железная дорога там была в 200 метрах, а вот до ближайшей платформы (63-й км) идти полчаса. Но наши садоводы в конце 1980-х выбили-таки строительство платформы прямо у наших ворот, так что жители соседних деревень и СНТ до сих пор нас благодарят, им всем это сильно облегчило жизнь), — так вот, когда началось переселение СНТ в другое место, нас все эти ограничения затронули очень сильно. У многих дома не вписывались в новые требования: пока они стояли в Строгино, надзорные органы это не волновало, а вот когда эти же самые строения стали перевозить на новую территорию, районные архитекторы стали требовать их «урезать»…

Если за год до этого постановления я спокойно купил столько кирпича, сколько было нужно, то после разрешения иметь печи кирпич из продажи просто-напросто исчез! И для покупки его надо было встать в очередь, и купить можно было не более 2000 штук: больше и не продавали в одни руки, причём в садовой книжке ставилась отметка, так что второй раз в очередь уже не встанешь (такая книжка с отметкой у меня сохранилась!).

Ещё один источник получения стройматериалов для дома — это деревенские дома, предназначенные под снос. При расширении Москвы за счёт ближайших деревень их жителей стали постепенно переселять в современные дома, при этом со старым домом выселяемые могли делать что угодно, и большинство продавало их по дешёвке на разборку. Так, в 1979 году я купил для родителей в Тропарёво дом всего за 300 рублей, но, правда, это у дальних родственников. Обычно же стоимость была 500 – 600 рублей, доходило и до 1000. Но примерно в начале 1980 года вышел новый указ: теперь переселенцам стали выплачивать компенсацию в размере обязательной страховки, а это уже другие деньги. Собственник мог и не брать страховку и продать дом, но кто же будет продавать дешевле! Цены взлетели в разы.

 

Глава 2.     Дорога на дачу

В 1970-е годы, когда друзья приезжали к нам в гости на «дачу» (тогда до Строгино уже ходил автобус 137 — вначале не от Тушинской, а от Сокола, остановка была у углового дома, в котором располагался книжный магазин), некоторые говорили: «Ну конечно, на то он и Госплан, выбил себе отвод земли в таком шикарном месте!». Господи, приехали бы они лет на пятнадцать раньше!  Сегодняшние жители Строгино и представить себе не могут, как жители деревни и мы, «дачники», туда добирались не то что до строительства моста в Щукино, а и до прокладки МКАД (тогда её называли просто кольцевой. — прим.ред.). 

Думаю, что нынешним строгинцам интересно будет узнать, как всё происходило. Выйдя из дома на Кутузовском, мы шли пешком до метро Киевская — это всего пару остановок, а автобусы ходили редко. От Киевской — на метро до Площади Революции, пересадка на Площадь Свердлова (теперь это станция Театральная) — и до Сокола (сейчас через Белорусскую быстрее, но кольцевой линии метро тогда ещё не существовало).  На Соколе нужно было сесть на трамвай 28, ходил он тогда от Сокола до Щукино. У Сокола трамвайный круг располагался не там, где теперь, а ближе к центру, возле Новопесчаной улицы. Да и сами окрестности здесь выглядели иначе, это даже видно на карте 1952 года. На чётной стороне шоссе — маленькие домики, а на месте развязки с Волоколамкой меж низких болотистых берегов ещё открыто текла грязная речка Таракановка (этот её участок спрятали под землю в середине 1950-х). От храма Всех Святых к ней шла улица Таракановская, ныне не существующая. После того как речку спрятали, прямо над нею и соорудили новое трамвайное кольцо. 

Возле улицы Панфилова трамвай съезжал с Волоколамки, и мы попадали в другой мир. Вокруг стоял мощный сосновый бор, меж жёлтых стволов были разбросаны симпатичные домики. Никаких огородов, сплошной лес, сохранившийся частично до сих пор, так как вырубать деревья на дачном участке было категорически запрещено.  Дачный посёлок тянулся на всём протяжении улицы, тогда носившей название Центральная, до самой деревни Щукино. Самый «большой» дом по всему пути — это ресторан «Загородный» на перекрёстке с улицей Курчатова, существующий и поныне. Среди дач выделялась одна, расположенная примерно на месте нынешней «Щуки». Начиная с забора и ворот, не говоря уже о самом доме, всё было покрыто раскрашенной резьбой в древнерусском стиле. Говорили, что это дача какого-то скульптора, но упоминали ли его фамилию, не помню.

Трамвайный круг в Щукино также был расположен не там, где сейчас, а чуть дальше, где теперь дом с магазином «Перекрёсток». Отсюда начиналась деревня — деревенские домики, огороды, и небоскрёбом над ними возвышался известный дом в начале Щукинской улицы — в нём помещался магазин Военторга (теперь там открыли МФЦ Щукино).На пустой пыльной площади один маленький магазинчик и гораздо больших размеров приземистая вместительная пивнушка. Мы проходим мимо, идём вниз по улице 18 августа (теперь это ул.Авиационная) и Ульяновская к пристани Щукино. Она была в том месте, где теперь возвышается дом 79в — один из корпусов ЖК «Алые Паруса».

Вид на окраину Строгино с пристани Щукино в 1962 году:

От пристани регулярно, хотя не так уж и часто, ходили теплоходы «Москвич», именуемые в народе речными трамвайчиками. В начале 1950-х у них было три остановки: Щукино, Пляж (напротив Щукино) и Строгино. 

 

Позже добавили ещё одну пристань, «Залив», недалеко от наших ворот, она функционировала только в летний период. Теплоходик шёл почти под обрывистым берегом, на краю которого стояли дома деревни.

Фото 1959 года; на карте 1968 года красным указаны точка и сектор съёмки. 

        

Пристань Строгино находилась посередине деревни (местоположение пристани менялось, дебаркадер стоял в том числе и возле оврага), от неё до нас было почти полтора километра, в любую погоду по грунтовой улице, со спуском на дно глубокого оврага с последующим подъёмом, а за околицей идти приходилось уже по полю между деревней и нашей территорией. Поле перепахивали каждый год, и каждый год приходилось протаптывать там новую дорожку. И вот после этого пути — наконец-то можно… нет, вовсе не начинать жарить шашлыки, а начинать обрабатывать свой надел, иначе его могут и отобрать, согласно уставу и законам. А вечером — тот же самый путь, только уже обратно…

 Жителям Строгино было полегче, чем нам, всё-таки они здесь жили. Но выбираться «в мир» и им было непросто. Кроме водного, сезонного,  маршрута были ещё и наземные: через Троице-Лыково  в Серебряный бор и через Мякинино в Рублёво, откуда ходил общественный транспорт, но ведь и до них было сколько километров! В Строгино не ходило ничего, и лишь когда построили кольцевую (МКАД), по ней пустили автобус 137 до метро Сокол. Как видите, замечательный полуостров был не то чтобы напрочь отрезан от мира, но транспортное сообщение с ним простым никак не назовёшь.

Глава 3.     Строгино ушедшее

Для современных строгинцев Строгино — это территория к востоку от МКАД, по другую же сторону от неё — это уже Замкадье, другой мир. Моё Строгино — другое.

Как я уже упоминал, раньше это было уникальное место: практически полуостров, окружённый с трёх сторон рекой, а через перешеек  в большой мир вела пара грунтовых дорог, по которым не ходил никакой общественный транспорт.

На полуострове — три небольшие деревни: Мякинино, Строгино и Троице-Лыково, совхоз, дачный посёлок и Дом отдыха ВЦСПС, и в 1950 году к ним добавилось наше садовое товарищество.  А вокруг леса, поля, луга, озёра. Такая вот изолированная страна с естественными границами. Здесь практически не было чужих, и наши родители спокойно позволяли нам, детям и подросткам, ходить куда угодно. Подрастая, мы шаг за шагом изучали и осваивали эту страну — и вскоре знали здесь чуть не каждый кустик. В Рублёвском лесу собирали грибы и учились отличать съедобные от ядовитых, на реке — учились плавать и ловить рыбу. Расскажу о том, что помню и, по возможности, проиллюстрирую фотографиями из домашнего архива.

Эта территория входила в Кунцевский район Московской области. В начале 1960-х МКАД, как Берлинская стена, разделила её на две части: внутренняя вошла в состав Москвы, внешняя до сих пор осталась в областном подчинении.

Вот как выглядел наш «полуостров» на картах до и после прокладки МКАД.

Первая карта 1952 года, вторая — 1968, третья — снимок из космоса, сделанный в 2021 году.

   

На этом фото я постарался как можно точнее обозначить те места, о которых буду писать ниже.

1. Деревня Строгино
2. Садовое товарищество
3. Усадьба совхоза имени XVI партсъезда
4. Животноводческая ферма
5. Совхозный сад
6. Дом отдыха ВЦСПС
7. Деревня Мякинино
8. Зенитная батарея
9. Дачи ВЦСПС
10. Рублёвский лес
11. Лесопилка
12. Озёра

Даже площадь полуострова сильно убыла. В середине 1950-х здесь началась добыча песка для нужд стройкомплекса, в результате чего вместо пойменных лугов образовались огромные заливы Москвы-реки. На космическом снимке синяя линия показывает, какова была береговая линия в 1952 году, жёлтым — вновь созданные затоны:

Все эти изменения происходили на моих глазах, и я попытаюсь рассказать, что мне запомнилось.

Начнём с западной оконечности. Вот карта 1952 года.

1 . Это лес, примыкающий к посёлку Рублёво. На некоторых картах он помечен как Липовая роща. Мы часто туда ходили по грибы. Не знаю, как сейчас, а в конце 1950-х – начале 1960-х годов грибов там было много, с пустыми корзинками оттуда мы никогда не возвращались.

2. Севернее леса было большое торфяное болото, на кочках которого росли кустики клюквы. Теперь этого болота уже нет.

3. Дачный посёлок ВЦСПС.

4. Между лесом и дачами был крутой склон речной террасы, изрезанный оврагами.

5. Деревня Мякинино.

6. Дом отдыха ВЦСПС.

 

А к 1968 году местность  сильно изменилась.

1. Липовая роща на месте, хотя частично урезана с юго-востока МКАДом. (Уже, к сожалению, нет,  — не на месте Липовая роща: постройка нового многоэтажного жилого комплекса потребовала расширения дороги, а затем и строительства метро. Липовая роща плавным движением руки превращается в «Липовую рощу» — именно так будет именоваться станция метро. —  прим.ред.)
2. А вот на месте болота уже речной залив, образовавшийся в результате добычи песка в 1950-х годах. Перед тем как добывать песок, верхний, торфяной слой, снимали и вывозили. Куда возили, не знаю, но точно помню, как нам предлагали купить торф, похоже, водители просто подрабатывали «налево».
3. Дачи ВЦСПС на месте.
4. А вот на месте крутого склона с оврагами появился огромный глубокий карьер, здесь тоже добывали песок.
5. Мякинино

К 1980 году здесь мало что изменилось, кроме одной детали: дно карьера 4 было залито грунтовыми водами, образовалось небольшое озерцо.

Оно отмечено и на карте 2001 года:

Видно озерцо и на аэрофотоснимке 2007 года:

А вот снимок 2021 года: на месте карьера возведён жилой квартал…

1952 год.

Цифрой 1 обозначен Дом отдыха ВЦСПС, он до недавнего времени существовал там, однако теперь его уже больше нет — на его месте возведён ЖК «Парк Рублёво».

Цифра 2 отмечает колхозный сад, через него безжалостно проложили МКАД, и лишь небольшая западная часть уцелела вдоль Неманского  проезда.
(Прим.ред.: уцелела на самом деле восточная часть, западная же, судя по картам, как раз отошла к Московской области после строительства Московской кольцевой автодороги.)

Цифра 3 — это наши садовые участки, товарищество «Садовод».

(Прим.ред.: в архивных документах Кунцевской птицефабрики, наследницы совхоза им. XVI партсъезда, садовые участки именуются просто: Госплан)

4 — это место расположения во время войны 20-й зенитной батареи, действия которой описаны в книге «Строгино».  На карте хорошо видны даже брустверы, защищавшие артиллеристов. В книге «Строгино» одна из девушек-зенитчиц вспоминала, как они ходили на танцы в Дом отдыха ВЦСПС, а потом даже притащили к себе оттуда пианино, — так это было близко.

Батарея находилась в этом месте ещё несколько лет после войны и, идя купаться или на рыбалку, мы практически до начала 1960-х видели стволы пушек, торчащие меж стволов молодых деревьев, которыми этот склон порос. Склон холма ниже батареи был весь в оспинах — старых воронок от бомб. Воронки оплыли, на их бортах росло много земляники, мы часто ходили её собирать. Точно помню, что к началу строительства МКАД пушки уже исчезли. На карте обозначены брустверы, за которыми помещались орудия.

Место, обозначенное цифрой 5 на карте 1952 года,  — это там, где теперь уже построен пешеходный мост в Павшинскую пойму. Тогда это место пустовало, а вот на карте 1968 года там уже нарисованы строения, и к ним протянута линия электропередачи.

Это та самая лесопилка, о которой я писал в первой главе. Она появилась в середине 50-х годов и долгие годы была единственным доступным местом, где все жители «полуострова» могли приобрести пиломатериалы. На следующем фото, сделанном в июне 1961 года, над головами у меня и  моих братьев видны здания лесопилки (деревья на заднем плане — это совхозный яблоневый сад, а правая часть — посадки на территории Дома отдыха ВЦСПС).

На карте — точка съёмки и сектор.

Но откуда на лесопилке брался лес? Его пригоняли плотами по каналу Москва – Волга. Это было зрелище! Из шлюза медленно-медленно выползает буксирчик, тянущий на длинном тросе «кишку» длиной  в пару сотен метров. Второй буксир мечется вокруг, направляя движение в нужную строну. Стволы деревьев связаны в пучки, которые соединены между собой, а вокруг все они ограждены «ожерельем» из отдельных брёвен, соединённых цепями. В задней части плота на связках был настил из досок, на котором стояла палатка — жилище плотогонов — и даже горел костёр для приготовления пищи, для чего на настил были постелены листы железа. Плот подгоняли к низкому пологому берегу, в том месте, где сейчас марина Крокуса.

На урезе реки был устроен пандус из брёвен, к нему подгоняли связку стволов и лебёдкой вытаскивали на сушу. Метрах в ста находилась лесопилка, на которой стволы распускали на доски и брус, и плотницкая мастерская по изготовлению срубов домов и всякой столярки для их оснащения.

 

Спасская пойма

На северной оконечности нашего  полуострова Москва-река резко меняет направление своего течения, делая поворот на 180 градусов и образуя огромную луку, ограниченную с трёх сторон рекой, а с юга — её коренным берегом. Сейчас это пространство разделено почти пополам кольцевой автодорогой и не воспринимается как одно целое. За МКАДом комплекс Крокуса, внутри — огромный залив в обрамлении аллей парка. А раньше это было единое целое, низменная  болотистая равнина  с несколькими озерцами-старицами и с редкими купами кустиков.

Это всё хорошо видно на картах разных веков.

И вот 1952 год. На карте уже помечено наше садовое товарищество.

А вот как это место видели мы в 1961 году:

Это вид от северной ограды нашего товарищества на запад. Слева на горизонте холмы Митино, правее — район села Спас. Если приглядеться, то видно начало строительства моста.

 

 

А это вид на восток. За рекой Тушинский аэродром, за ним Тушино. На нашем, правом, берегу заметно углубление — это заливчик, в который впадал ручеёк из болота, отмеченного на картах. Справа подъём на холм возле западной околицы села Строгино. Углубление на нашем берегу — маленький залив, в который впадал пересыхающий ручей, вытекавший из пойменных болот.

 На карте — точка съёмки и секторы съёмки.

На фото и на карте видно, что вся пойма была плоской равниной, большая часть заболочена, в западной части — три небольших озерца. На части поймы, там, где было посуше, колхоз производил покос травы (на первом фото видны большие скирды сена). Осенью местные жители охотились на уток, гнездившихся на болотах. Пару раз я видел здесь лосей, один раз, когда мы рыбачили напротив устья Сходни, лось переплыл реку со стороны Тушинского аэродрома и направился в сторону деревни Мякинино.

Для нас это было райское место, где мы проводили очень много времени, купались, рыбачили.

До создания заливов мест для купания, как ни странно, было немного, так как весь берег был обрывистый, и глубины под ним были большие. Самое близкое для нас — это упомянутый уже мною «залив». Вот он на более крупной карте. В конце 1950-х рядом с ним установили понтон и организовали пристань для речного трамвайчика, ходившего от Щукино. 

На фото — устье залива, попавшее в кадр, увы, нерезкий (на лодке мой отец и братья — в 1956 году):

А это то же самое место — в мае 2022 года:

Но, честно говоря, купаться в этом месте иногда было, скажем так, некомфортно. Дело в том, что почти напротив, немного выше по течению, в Москву впадает Сходня, и в те годы, когда почти не было очистных сооружений, из устья Сходни несло такое! Полный туалетный букет!

А вот как это место выглядит сегодня. Красная сплошная линия — это сохранившиеся посадки тополей вдоль  внешнего забора нашего товарищества. Залив немного расширили при добыче песка.

Другое удобное место для купания было на западе поймы: там вдоль обрывистого берега тянулся песчаный пляж с нормальными глубинами, но ходить туда было всё же далековато.

На карте 1952 год, следом снимок со спутника — сегодня:

Но после создания залива, позже почему-то именуемого то Кировским, то Спасским, там образовался приличный пляж, на который мы и перебрались. Но не сразу: первое время берег был просто отвесным и большими глубинами. Потом берег оплыл, стало более комфортно. (Спасский затон, или, как говорят строгинцы, Спасский залив, — т.к. на противоположном берегу было прежде село Спас, от него теперь осталась только церковь Преображения Господня, в народе известная как церковь на Трикотажке, а пойма почему-то при этом не Спасская, а Кировская — видимо, в память о колхозе им.Кирова, который, впрочем, располагался довольно далеко от этого места. — прим.ред.)

 Вот так выглядели берега затона, когда он создавался, в 1961 году (точка съёмки указана на карте 1968 года):

К 1987 году берега оплыли, образовался пляж, и туда потянулись  отдыхающие. Фото сделано от калитки нашего товарищества. 

 А это луг на пойме, сзади забор нашего товарищества (часть тополей сохранилась до сих пор):

Теперь от этого луга мало что осталось.

Ещё одним нашим увлечением была рыбалка. Многие впервые взяли в руки удочки. Учились копать червей, насаживать их… Радовались поначалу любому пойманному ёршику или окуньку размером с палец (это в длину), но постепенно стали добывать и кое-что посущественнее.

   

 

На реке ловили плотву, густеру, голавлей, подлещиков. Жаль, что только это фото сохранилось, иногда уловы были по несколько килограммов.

Кроме как на реке, рыбалкой занимались и на озёрах-старицах в западной части поймы. Их там было три, в двух водились караси, даже попадались и  довольно большие. Карасей ловили на личинки ручейников, которые добывали тут же, на берегах озёр.

 Вот эти озёра на картах 1952 и 1968 годов:

На фото ниже — южное, самое большое озеро. На заднем плане видны строения лесопилки (ныне место, где марина Крокуса), а дальше деревья в доме отдыха ВЦСПС. 

 

А на этих двух фото 1961 года — то же самое озеро, вид с северо-западного берега на юго-восток, на горизонте наше садовое товарищество и совхозный сад до прокладки МКАДа, во время которой его частично урезали:

А вот вид на северо-запад, на заднем плане село Спас:

В начале 1960-х началось строительство МКАД, отсыпка полотна в пойме, создание выемки в холме, строительство моста через реку. Вот как этот процесс выглядел на моих фотографиях 1961 года — и как эта же выемка выглядит в мае 2022-го:

 

 

А вот уже действующая дорога в 1965 году. Слева виден колхозный сад, справа склон, на котором сейчас «Твой дом» и прочее:

Примерно в то же время в пойме началась добыча песка, приведшая к образованию затонов (мы зовём их заливами. — прим.ред.). Часть почвы сняли бульдозерами и увезли, часть навалили в холмы, потом в дело вступили всякие земснаряды. Песок с них грузился на баржи, которые отвозили сразу на места потребления или разгружали в Павшинской Пойме, — там образовались огромные песчаные пирамиды, из которых песок развозили по разным предприятиям. Земнаряд брал песок с глубины возле берега, и берега обрушивались в воду, снаряд двигался дальше, постепенно расширяя акваторию. Поэтому в первое время все берега были отвесными с большими глубинами под обрывами. Лишь со временем они оплыли, так что образовались песчаные пляжи на урезе воды.

Вот первый участок затона, в правом углу видно место, откуда начался отбор песка со стороны реки, это узкий вход. За рекой — село Спас. 

И вид с той же точки в 2022-м (пейзаж уже «немного» изменился):

 

На следующих фото процесс добычи песка и погрузки его на баржи. На заднем плане виден кран на месте строительства моста.

На следующем фото баржа, которая перегрузили — и она затонула. Слева видны холмы, в которые собирали почву при вскрышных работах (между затоном и МКАД). (Чтобы добраться до тех отложений, которые нужно разрабатывать, верхние слои надо убрать, это и называется вскрышными работами.)

 

После создания затона в пойме изменилась гидрогеологическая обстановка, болотистые участки осушились, и тогда здесь стали пахать землю (раньше на этих участках только косили траву). На фото вспашка поля к западу от МКАД (на месте Крокуса и автостоянки возле него).

Между нашим товариществом и деревней Строгино было открытое пространство, пологая часть коренного берега с неглубокой балкой.  С этого места хорошо была видна вся территория Тушинского аэродрома. Каждый год на аэродроме устраивался авиационный парад. На нём собирались тысячи зрителей (для доступа на аэродром такой массы народу через канал наводился понтонный мост в сторону Щукино): они наблюдали, как над их головами происходили разные воздушные действа. Стояли часами, сидели кто на чём, задрав головы. Насколько это неудобно, я сам убедился в 1952 году, когда  свой «дворец» мы ещё не построили и отец взял меня на аэродром. Единственный плюс из той поездки — мы с отцом заходили на аэродром через главный вход с Волоколамского шоссе и могли наблюдать, как на балконе главного здания аэродрома стояло всё Политбюро ЦК во главе со Сталиным. Единственный случай, когда я его видел «живьём».

Когда же мы уже жили на своих «фазендах», нам стало  проще, мы выходили на высокий берег и смотрели, как из лучших лож, представление, разыгрываемое перед нами. На холме ближе к деревне всегда стояла зенитная батарея, производившая залпы салюта.

А вот этот же холм в мае 2022 года, сфотографированный  примерно с той же точки. Почему примерно? Предыдущая точка плотно заросла лесом и холм оттуда не виден. На карте цифра 1 — это точка съёмки, цифра 2 — место зенитной салютной батареи:

 

Берег у деревни

Деревня Строгино стояла вдоль коренного берега реки, часть домов — прямо над речным обрывом. После сооружения канала уровень в реке сильно поднялся (раньше посреди деревни был брод через реку в сторону Тушино), и берег стал размываться.

На фото, сделанном с борта речного трамвайчика,  это хорошо видно. Посредине кадра заметно понижение в берегу, это глубокий овраг посредине деревни (см. также и на карте).

 

Вот он на крупной карте:

 

На северо-западе выделяется высокий мыс, окружённый с трёх сторон обрывами, так называемая гора Шамбар. Как считается, именно здесь находился острог, который и дал название деревне.

На моей памяти овраг был глубокий, прорезал берег от уреза воды до верха. На дне оврага в 1950-х годах стояла керосиновая лавка. Точнее, это был полуразрушенный сарай без пола, посредине в землю врыта цистерна, в которую бензовоз сливал керосин. Во время войны в овраге днём располагались аэростаты заграждения, так что возможно, старый сарай остался с тех времён.

В дни продажи у сарая собиралась огромная очередь. Входишь внутрь — попадаешь в такую атмосферу! В этих керосиновых парах на скамеечке сидит продавщица, которая опускает в цистерну мерную литровую кружку и наливает литр за литром тебе в канистру. Получив свою дозу, выскакиваешь на улицу отдышаться. А ведь она сидела там часами!

Поперёк оврага проходила часть Набережной улицы, само собой, не мощёной; идя с пристани, приходилось сначала спускаться по сыпучей дорожке вниз, а потом почти карабкаться вверх.

Потом, при строительстве микрорайона, овраг частично засыпали.

В Строгино были магазин и клуб, но в них мы ходили редко, поскольку поближе были другие, в совхозе им. XVI партсъезда.

Из-за возможности подмыва и обрушения береговой линии вдоль берега многоэтажные дома строить не стали, а создали прямо на месте деревни Москворецкий парк; это хорошо видно на следующей карте, вернее, на аэрофотоснимке 1980 года.

В восточной части деревни, на мысу, был квартал, резко отличавшийся по архитектуре.  Здесь стояли не привычные деревенские дома, а строения барачного типа и небольшие щитовые домики типа дачных. Вот так эти дома смотрелись на фото, сделанном от пристани Щукино.

При строительстве канала Москва – Волга здесь находился посёлок строителей, возможно, и лагерь для заключённых. После окончания стройки в некоторых домах поселились жители Строгино. Часть домов пустовала, и их продавали на разборку. Один щитовой домик купил мой сосед, он до сих пор стоит уже на нашей новой территории СНТ. 

 

Строгинская пойма

К юго-востоку от деревни находится, точнее, находилась до 1960-х годов, плоская Строгинская пойма. Вот так она изображалась на картах разных времён (источник — retromap.ru):

листать стрелками вправо-влево

Совхоз XVI партсъезда

Прямо на середине пути между деревнями Мякинино и Строгино находилась усадьба совхоза имени XVI партсъезда. Время его создания я не знаю, на довоенных картах его ещё нет, а в 1950-м году он уже существовал.

Усадьба была расположена в районе современного Мякининского проезда. Совхоз был животноводческим, но после постройки МКАД и создания затонов в поймах резко сократилась площадь лугов и полей, а значит, и количество заготовляемых кормов. И совхоз поэтому перепрофилировали в отделение Кунцевской птицефабрики. 

1. В этом доме находилось правление совхоза.

2. Парники, в которых выращивалась рассада. Избытки рассады в торфяных горшочках продавали всем желающим.

3. Двухэтажное здание, в котором на первом этаже помещался магазин; мы часто в него ходили. На втором этаже располагался клуб, там несколько раз в неделю показывали кино. Билет стоил всего 5 копеек. Иногда зал бывал полон, но порой на сеанс собиралось всего несколько человек, а существовал минимум, при каких условиях фильм «крутили» — то ли 10, то ли 15 человек, то есть сбор должен был быть не менее 50 – 75 копеек. Тогда кассир, он же киномеханик, жёстко заявлял: не хватает столько-то копеек, и приходилось, если было желание смотреть, скидываться на недостающую сумму.

4. Жилые дома. По правую сторону стояли длинные строения на две – три квартиры, барачного типа. Но это были не классические хлипкие холодные бараки, я-то в них жил до этого, а массивные дома из толстого бруса. На противоположной стороне дома были традиционные деревенские.

5. Самые заметные сооружения, видные издалека, — это две силосные башни высотой с трёхэтажный дом. Башни были деревянные, обшитые горизонтально досками.

6. Животноводческая ферма, коровники и конюшни. Тропинка от нашего товарищества проходила рядом с ними, и мы, идя в магазин или в кино, часто в них заглядывали, поскольку ворота летом обычно были открыты, а нам, мальчишкам, было интересно. Особенно впечатлял племенной бык, который содержался в отдельном изолированном стойле. Огромный, лохматый, с горящими глазами, он внушал страх, не зря его держали постоянно привязанным цепями. И ещё внимание привлекал красивый породистый жеребец со странной кличкой «Пей брат», которого конюх регулярно выводил для моциона на лужайку.

7. Сад, часть которого и сейчас сохранилась между Неманским проездом и МКАД.

8. Для полива сада использовали разветвлённую систему арыков, в конце 1950-х заброшенную.

9. Одна из лесозащитных полос, посаженных для защиты полей.

В начале 1975 года птицефабрику закрыли.

Сохранилось фото того года: моя жена с сыном меж её корпусов (остатки одного корпуса — справа за кустами):

 

 

На восток от совхозной усадьбы до Троице-Лыкова тянулись поля, за которыми были видны московские дома, и среди них возвышался Университет.

На поле между нашим товариществом и совхозом посадки сельхозкультур  постоянно менялись, сажали то горох, то морковь, то капусту. В семидесятых  годах это поле отдали под клубнику, и если раньше можно было свободно здесь ходить, то на клубничное поле уже поставили охрану.

 

Глава 4.        Убийство

 

Так мы жили до 1971 года. А в том году Центральным Комитетом КПСС и Советом Министров СССР было принято Постановление №354 от 3 июня «О генеральном плане развития г.Москвы».

Немногие из ныне живущих представляют себе, что означает принятие совместного постановления  ЦК и Совмина. Это был закон, который нельзя нарушать! Постановление широко освещалось в прессе, на телевидении, его даже обсуждали на партийных и комсомольских собраниях.

В генплане был раздел, в котором упоминалось и Строгино:

И никаких жилых кварталов! В правительстве хорошо понимали исключительность этого места — нашего «полуострова». Такого уникального места не было ни в одной европейской столице! Было решено превратить его в огромную рекреационную зону для отдыха и занятий спортом. Водноспортивный комплекс, гостиницы, огромный парк, пляжи — и это на всей территории. Деревню Строгино должны были снести, так как сельским хозяйством уже нельзя было бы заниматься, а наше садовое товарищество должно было остаться на месте, как сохранились до сих пор Дом отдыха и дачи ВЦСПС (увы, они не сохранились — на этом месте выстроен ЖК «Рублёво-парк». — прим.ред.).

Но тут вступил в игру московский строительный комплекс, набравший силу за последние годы после начала массового гражданского строительства. Население города росло, да и у давно живущих было не так уж много «квадратных метров» на душу, строиться надо было. При этом, как ни странно, в городе было множество заброшенных или полупустых домов, требовавших капремонта. (Став депутатом Бауманского райсовета, я узнал, что в нашем небольшом районе, где было всего 100 000 населения, стояло 80 таких домов!). Но заниматься этим Главмосстрою было невыгодно, причём в финансовом смысле как организации в целом, так и лично руководству (не секрет, что и в то время на стройках некоторые личности хорошо «зарабатывали» — возможности у них были!). Им была выгодна массовая застройка. Как мы сейчас видим, мест для строительства было достаточно — столько новых районов появилось в последующие годы! Но кому-то в Главмосстрое приглянулся район Строгино, даже в нарушение Генплана! Нажали на Промыслова, председателя Московского исполкома, тот выбил в Совмине разрешение — фактически на незаконную стройку. Незаконность её хорошо видна из одного интересного факта. В то время выходил малым тиражом журнал, подписчиком которого я был — «Строительство и архитектура Москвы». В журнале был раздел, называвшийся что-то вроде «Осуществление Генплана», где постоянно публиковалось, что и где по Генплану сделано. И в этом самом разделе ни разу (!) не писали про Строгино, информация  о районе шла в других разделах.

И началось! Судорожное проектирование — как было потом признано, малограмотное, не учитывающее особенности рельефа и прочих преимуществ этого места. Проектировать начали в 1976 году, а уже через год началась стройка. Копали траншеи для коммуникаций, котлованы для домов. В процессе работы регулярно рвали линию электропередачи и водопровод, оставляя тысячи людей без света и воды.

Работали в основном так называемые «лимитчики». Часть из них стала жить возле стройки, в «бытовках», потом их заселили в 1978 году в первый построенный в микрорайоне дом, который оказался прямо у наших ворот (сам я не видел, но говорили, что потом их выселили, а квартиры отремонтировали для постоянных жильцов).

Нас ещё не выселяли, но жизнь не то что изменилась, а стала похожа на ад. До этого тридцать лет здесь было тихо, никаких проблем — ни воровства, ни хулиганства. С жителями деревень дружили, ходили изредка в гости, с мальчишками играли в футбол. А вот теперь…. Постоянно взламывали дома, воровали, просто хулиганили. Два диких случая. На участок к моему дяде залезли ночью с топором, стали рубить дверь в погреб, а когда он выглянул в окно, стали и ему топором угрожать. На нашей улице в сверхскромном домике жила семья заслуженных учёных, докторов наук, инвалидов войны. Взломали, вытащили велосипеды, разломали их на части и развесили обломки на ветвях деревьев. Первым новоприбывшим жителям, особенно мамочкам с колясками, нравилось гулять у нас по улицам — практически аллеям, — но чтобы не проходить через охраняемые ворота и калитку, стали регулярно разрезать ограду в разных местах, некоторые даже стали носить с собой инструмент. Наблюдал лично такую картину: по нашей улице идёт мамаша с коляской, с ней сын лет десяти. Проходит мимо меня и говорит сыну: «Слазай в этот сад, нарви букет цветов». Может, кто-то из этой семьи ещё и живёт в Строгино…

Одним словом, уезжали мы на новое место почти с радостью…

Так Москва навсегда — безвозвратно! — лишилась уникального уголка…

© А.Карпухин, 2022 (текст, подбор иллюстраций, фото из личного архива)
© А.Х., 2025 (редакторская правка, вёрстка)

Использованы также иллюстрации из открытых источников, в частности, retromap.ru (фрагменты карт)

ВНИМАНИЕ!  Материал создан автором, Андреем Карпухиным, по заказу редакции сайта «Строгино не склоняется!». Дата первой публикации — 18.09.2025. Перепечатка, полная или частичная, возможна исключительно по письменному согласованию с редакцией сайта «Строгино не склоняется!». При цитировании ссылки на источник обязательны.